Глава №3
Нахожу знакомых студентов. Тусуюсь с ними, но за пределами лагеря. Потом стыкуюсь с Гансом и остальное время нахожусь рядом с ним. На эту ночь он не остается т.к. простудился совсем. Я одна пока не рискую ( о чем потом все таки пожалела). Твердо решаю ночевать все последующие ночи. В первом часу едем домой. Парни в метро снимают теплые вещи и отдают тем, кто остается ночевать. На следующий день тщательно отдыхаю часов до шести. Одеваю все что есть. Иду на площадь со стороны Перамоги. Прохожу все кордоны. Вижу как тормозят людей. Подхожу к лагерю, думаю как бы туда попасть. И здесь звонок из моей церкви. Пастор просит по мобилке провести для прихожан прямой репортаж с места событий. Я как заправский журналист даю им по телефону картину событий, заканчиваю фразой «Л.С. с места событий специально для церкви «Н.П.» Все зажигаются там духом революции, обещают молитвенную поддержку и просят передать всем привет. Ну вот и повод! Подхожу к оцеплению говорю так и так, надо привет передать. Прохожу! Ура! Я в свободной стране! Атмосферы от происходящего и людей там находившихся не забуду никогда. Плохо это все описывается словами. Есть фраза из какой-то соц-рекламы «человек почувствовавший себя рабом не избавится от этого никогда» , нет, человек почувствовавший себя СВОБОДНЫМ никогда от этого не избавится! Блин, сколько народу мне потом говорило что, типа там на площади наркоманы были, пьяницы, извращенцы и продажные. Я подавляла сильное желание плюнуть такому в рожу. Господи! Таких людей как на площади Кастуся Калиновского я не видела ни где! Настоящий огонь в глазах, настоящий патриотизм, настоящая дружба, настоящая жажда правды, настоящее мужество. Передаю привет. Диджей Дашкевич спрашивает кто я и откуда. Объясняю, говорю что остаюсь ночевать. Он тут же зовет каких то людей, которые подбирают мне прикид в стиле Белорусский Майдан. Я согреваюсь. Вид как у партизана. Пальто поверх куртки, шапка ушанка, синий шарфик на шапке. Приезжает Милинкевич.
Я ищу чем бы полезным заняться. На кухне девушек уже достаточно. Нужен человек в оцепление. Иду. Немного проголодалась, сказала кому-то. Тут же накормили всем! От колбасы и бульена до глазированных сырков и таблеток глюкозы. Я просто счастлива. Стою знакомлюсь потиху с людьми.
Слева россияне справа ветеран украинского майдана, вконец охрипший.
Дальше ночь. Народу значительно меньше. Сегодня остается ночевать и Ганс. Стоим рядом в оцеплении. Перевожу россиянам тексты НРМ звучащие над ночной площадью. Те в восторге, говорят такое сокровище, а в России никто не знает, просят переписать. Приглашают через два года в Россию отстаивать свободу и справедливость на Красной Площади. Рассказывают про положение дел там. Оказывается и у них «дело пахнет керосином». Два часа в оцеплении, час прыгаю по лагерю, снова два часа в оцеплении. Такое вот расписание. Появляются провокаторы. Мужик в спортивном костюме прыгает вокруг оцепления и кричит какие-то гадости. А потом было нечто. Часа в три ночи над площадью звучит полонез Агинского «Развiтанне з радзiмай» , и вдруг откуда то появляется пара и начинает танцевать вальс прямо на льду. Смотрелось здорово. Мы им аплодировали. Когда композиция закончилась, они, смущенно улыбаясь, поклонились и опять куда-то исчезли. Под утро снова появляется хорошо одетый провокатор и, погоняя какую-то фигню, пытается прорваться в лагерь. По оцеплению проносится возглас «Не пускать!». Начинается рассвет. Встречаем его молитвой и гимном «Магутны Божа». Появляется БТ их встречаем криком «ганьба!» , ребята флагами завешивают камеры. В рассветной дымке Минск смотрится очень красиво. Ну вот и еще одну ночь простояли. В восьмом часу идем домой, спать. Несколько часов спим, потом Ганс и иже с ним расходятся по работам, а я в интернет-кафе. Размещаю информацию о том, что происходит на площади на форумах. По аське узнаю, что в Минск выехал один классный приятель из Гомеля. Не выдержал… Не смог усидеть таки… Это был где-то час дня 23 марта. Часов до четырех сижу в инете потом на площадь. Созваниваюсь с девушкой того самого приятеля Артема, она его еще не нашла, она тоже, кстати, все дни была на площади, но пока не ночевала. Захожу в лагерь, предварительно отчитавшись кто такая и где прошлую ночь стояла в оцеплении. Что поделаешь…Фейсконтроль… Вдруг вижу Артема около перехода, в амуниции начинающего революционера и с улыбкой в тридцать два… Зову, провожу в лагерь, он похоже пребывает в эйфорическом состоянии и плохо догоняет всю серьезность ситуации. Героически пытается разговаривать по-белорусски… Ну а уж когда встретил свою любимую… Все самый счастливый человек. Они вдвоем решают сегодня остаться ночевать. Помогаю им соответственно одеться. Артем становится в оцепление. Я на кухню. Девушка Артема Наташа размахивает стягом. Все при деле. Обстановка сегодня более нервная. Витает над площадью какая-то неясная тревога. Первая ласточка… По дороге в лагерь омоновцы избивают парня который нес в лагерь необходимые вещи. Удары пришлись по голове и по почкам. Его приносят в лагерь без сознания. Укутывают в одеяла, укладывают в палатке. Вызывают скорую. Скорая осматривает, забрать парня не разрешают. Вокруг собирается куча репортеров, все снимают.
Появляется Милинкевич. Заметно, что расстроен. Рассказывает, что прямо около подъезда машина сбила его друга из Гомеля, который занимался тем, что распространял информацию про 25 марта.
В ночь с 23 на 24 многие решают выспаться и отдохнуть, что бы «принять бой» в ночь на 25е. Именно на 25е прочили самую тяжелую ночь. Появляется Ганс, тоже собирается высыпаться перед 25м. Я говорю что остаюсь. «Ну если, что звони.» , «ОК».